Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Grace

Тумас Транстрёмер

ЧЁРНЫЕ ОТКРЫТКИ

II

Смерть приходит порой в зените жизни,
с тебя мерку снимает. Ты не помнишь
этот визит и жить продолжаешь. Но
Платье-то шьётся.

перевод А. Афиногеновой

Grace

Владимир Иванов

Есть три часа у жизни -
всего три часа, не больше.
В первый час ты пришла ко мне утром;
во второй мы были с тобою.

А в третьем часу мы расстались,
как волна расстаётся с пляжем.
С тех пор уже не бывало
часов в моей жизни скудной.

1.10.2017

_________


С Днем Рождения!
Grace

Немецкая поэзия: Генрих Гейне

Die Botschaft

Mein Knecht! steh auf und sattle schnell,
Und wirf dich auf dein Roß,
Und jage rasch, durch Wald und Feld,
Nach König Dunkans Schloß.

Dort schleiche in den Stall, und wart’,
Bis dich der Stallbub schaut.
Den forsch’ mir aus: Sprich, welche ist
Von Dunkans Töchtern Braut?

Und spricht der Bub: „Die Braune ist’s“
So bring mir schnell die Mähr.
Doch spricht der Bub: „Die Blonde ist’s“
So eile nicht so sehr.

Dann geh’ zum Meister Seiler hin,
Und kauf’ mir einen Strick,
Und reite langsam, sprich kein Wort,
Und bring mir den zurück.

(1827)


ГОНЕЦ

Гонец, скачи во весь опор
Через леса, поля,
Пока не въедешь ты во двор
Дункана-короля.

Спроси в конюшне у людей,
Кого король-отец
Из двух прекрасных дочерей
Готовит под венец.

Коль тёмный локон под фатой,
Ко мне стрелой лети.
А если локон золотой,
Не торопись в пути.

В канатной лавке раздобудь
Верёвку для меня
И поезжай в обратный путь,
Не горяча коня.

Перевод С. Маршака


_____________


ГОНЕЦ

Вставай, слуга! коня седлай!
Чрез рощи и поля
Скачи скорее ко дворцу
Дункана-короля!

Зайди в конюшню там и жди!
И если кто войдёт,
Спроси: которую Дункан
Дочь замуж отдаёт?

Коль чернобровую — лети
Во весь опор назад!
Коль ту, что с русою косой, —
Спешить не надо, брат.

Тогда ступай на рынок ты:
Купи верёвку там!
Вернися шагом — и молчи:
Я угадаю сам.

Перевод Михаила Ларионовича Михайлова
(1829—1865)
Kelly

Китайская поэзия: Ду Фу

Когда ворвались варвары в столицу
И овладели Алыми дворцами -
Все девять храмов начали дымиться
И Млечный Путь стал красным, словно пламя.
На десять ли взлетела черепица,
И занавеси жарко запылали,
И предков наших древние таблицы
Среди развалин жалким пеплом стали.
И бушевал всю ночь грабёж позорный,
Не кончившись и в утреннем тумане,
Пока толпа предателей придворных
Писала поздравленья Ань Лушаню.
Когда принцесс беспомощных убили
И ослепительную яшму трона
Без сожаленья вдребезги разбили,
Не пощадив священного дракона.
Никто не знал, где оба государя, -
Напрасно старцы слёзы проливали...
Но вот - победы барабан ударил,
И мы китайские войска встречали.
И радовались от души от самой,
Что вновь сажают тунговые рощи,
Что снова строятся дворцы и храмы,
Исполнены величия и мощи.
На празднике той светлою весною
Сам государь руководил обрядом.
И я стоял, не зная, что со мною,
С могучими сановниками рядом.
Мне, несшему таблицы из нефрита,
Колокола звучали золотые,
Ворота храма были мне открыты,
Всё ликовало, как во дни былые.
Сияло солнце, небо было сине,
Счастливое блаженствовало утро,
И во дворце, на женской половине,
Огонь румян подчёркивала пудра.
...Но мы опять свидетелями были
Позора храмов и святилищ наших -
Мы видели туфаней, что варили
Баранье мясо в освящённых чашах.
Так где ж указ из Западной столицы,
Чтобы войска обученные наши
Надёжно укрепились на границе
И прекратились бы набеги вражьи?
Collapse )
Kelly

Poem a Day

Prelude


by Derek Walcott

I, with legs crossed along the daylight, watch

The variegated fists of clouds that gather over

The uncouth features of this, my prone island.

Meanwhile the steamers which divide horizons prove

Us lost;

Found only

In tourist booklets, behind ardent binoculars;

Found in the blue reflection of eyes

That have known cities and think us here happy.

Time creeps over the patient who are too long patient,

So I, who have made one choice,

Discover that my boyhood has gone over.

And my life, too early of course for the profound cigarette,

The turned doorhandle, the knife turning

In the bowels of the hours, must not be made public

Until I have learnt to suffer

In accurate iambics.

I go, of course, through all the isolated acts,

Make a holiday of situations,

Straighten my tie and fix important jaws,

And note the living images

Of flesh that saunter through the eye.

Until from all I turn to think how,

In the middle of the journey through my life,

O how I came upon you, my

Reluctant leopard of the slow eyes.

1948

Collapse )
Grace

Мы созданы из вещества того же, что наши сны...

Дженет Фрейм


Дождь на крыше


Мой племянник ночует в полуподвальной комнате.
Ему захотелось услышать, как барабанит по крыше дождь,
и он положил лист железа на улице, перед своим окном.

Нет, я не говорю ему, что сердце утешается в печали своей,
что этот лист железа только повторяет шум дождя.
С него еще не взыскан долг, не оплачиваемый в дальнейшем
никакими переделками и перестановками, –
пока что он может возмещать свои потери
звуком дождя, любимым с раннего детства.

Я не говорю, что для странствующего по жизни среди утрат и невзгод
железо воспоминаний – тяжелая ноша, и однажды он будет должен
найти его в абсолютном мраке и безмолвии, в себе самом –
то железо, которое удержит не только пропавший звук дождя,
но и голоса мертвых, и солнце – и всё, что ушло навсегда.

Перевод с английского Н. Мальцевой

_________


Janet Frame

Rain on the roof

My nephew sleeping in a basement room
has put a sheet of iron outside his window
to recapture the sound of rain falling on the roof.

I do not say to him, The heart has its own comfort for grief.
A sheet of iron repairs roofs only. As yet unhurt by the demand
that change and difference never show, he is still able
to mend damages by creating the loved rain-sound
he thinks he knew in early childhood.

Nor do I say, In the traveling life of loss
iron is a burden, that one day he must find
within himself in total darkness and silence
the iron that will hold not only the lost sound of the rain
but the sun, the voices of the dead, and all else that has gone.
Kelly

Гравюра или чучело лунного света? Т. С. Элиот

THE JOURNEY OF THE MAGI

'A cold coming we had of it,
Just the worst time of the year
For a journey, and such a long journey:
The ways deep and the weather sharp,
The very dead of winter.'
And the camels galled, sorefooted, refractory,
Lying down in the melting snow.
There were times we regretted
The summer palaces on slopes, the terraces,
And the silken girls bringing sherbet.
Then the camel men cursing and grumbling
and running away, and wanting their liquor and women,
And the night-fires going out, and the lack of shelters,
And the cities hostile and the towns unfriendly
And the villages dirty and charging high prices:
A hard time we had of it.
At the end we preferred to travel all night,
Sleeping in snatches,
With the voices singing in our ears, saying
That this was all folly.

Then at dawn we came down to a temperate valley,
Wet, below the snow line, smelling of vegetation;
With a running stream and a water-mill beating the darkness,
And three trees on the low sky,
And an old white horse galloped away in the meadow.
Then we came to a tavern with vine-leaves over the lintel,
Six hands at an open door dicing for pieces of silver,
And feet kiking the empty wine-skins.
But there was no information, and so we continued
And arriving at evening, not a moment too soon
Finding the place; it was (you might say) satisfactory.

All this was a long time ago, I remember,
And I would do it again, but set down
This set down
This: were we led all that way for
Birth or Death? There was a Birth, certainly
We had evidence and no doubt. I had seen birth and death,
But had thought they were different; this Birth was
Hard and bitter agony for us, like Death, our death.
We returned to our places, these Kingdoms,
But no longer at ease here, in the old dispensation,
With an alien people clutching their gods.
I should be glad of another death.

Thomas Stearns Eliot

Collapse )
Grace

( ' )

Сергей Шестаков


20 коротких стихотворений о любви


14

приходит с деревянным яблоком, протягивает ладонь,
шепчет: не бойся, ешь, оно уже хлеб...
лицо темноокое озеро балатон,
степная кожа, дикие пушты губ,
не боюсь, отвечаю, видишь, ведь я не слеп,
видишь, сердце моё скроено по тебе точь-в-точь,
ты мой приют, дуная хмельная глубь,
долгая нынче будет в карпатах ночь...
Kelly

Мы созданы из вещества того же, что наши сны...

За стеною жизни ходит осень
И поет с закрытыми глазами.
Посещают сад слепые осы,
Провалилось лето на экзамене.

Все проходит, улыбаясь мило,
Оставаться жить легко и страшно.
Осень в небо руки заломила
И поет на золоченой башне.

Размышляют трубы в час вечерний,
Возникают звезды, снятся годы,
А святой монах звонит к вечерне,
Медленно летят удары в горы.

Отдыхает жизнь в мирах осенних
В синеве морей, небес в зените
Спит она под теплой хвойной сенью
У подножья замков из гранита.

А над ними в золотой пустыне
Кажется бескраен синий путь.
Тихо реют листья золотые
К каменному ангелу на грудь.

Борис Поплавский



Фотография:oskar61