Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Grace

Константинос Кавафис

Хотел бы я иметь в деревне дом

с весьма большим участком –

не для цветов, деревьев или зелени

(конечно, и для них – они прекрасны),

но для животных. Да, хочу животных!

Семь кошек – минимум: двух чёрных, словно ночь,

двух белых, словно снег. Так, для контраста.

И попугая важного – его я научу

ораторствовать страстно, убеждённо.

Собак, я думаю, довольно будет трёх.

Потом двух лошадей (а лучше – пони)

и трёх, нет, четырёх великолепных,

очаровательных, изысканных ослов,

чтоб утопали в лени и блаженстве.

Перевел с греческого Владислав Некляев

Grace

Федор Сваровский

ПОДВОДНЫЙ КОТ

подводный кот вкрадчив
деликатно
постукивает по плечу утопленника или аквалангиста

задаёт множество малозначимых вопросов
обстоятельно
рассказывает о течениях и температуре прозрачности воды

ему не доверяй
он шизофреник
делающий серьезные выводы
из отговорок и неловких умолчаний

вскоре же он уходит
тихо бормоча пузырями

вслед ему не смотри
чтобы подталкиваемая болью сочувствия душа несмысленно
не догоняла
охотно умаляясь и приглашая в дом на вечный
рыбный день

ведь он согласится
и не уйдёт

или беги конечно
но чтобы потом никаких жалоб

Grace

Варлам Шаламов

Новый год

Под Новый год я выбрал дом,
Чтоб умереть без слез.
И дверь, окованную льдом,
Приотворил мороз.
И в дом ворвался белый пар,
И пробежал к стене,
Улегся тихо возле нар
И лижет ноги мне.
Косматый пудель, адский дух,
Его коварен цвет,
Он бел, как лебединый пух,
Как новогодний дед.
В подсвечнике из кирпича,
У ночи на краю,
В углу оплывшая свеча
Качала тень мою.
И всем казалось - я живой,
Я буду есть и пить,
Я так качаю головой,
Как будто силюсь жить.
Сказали утром, наконец,
Мой мерзлый хлеб деля:
«А может, он такой мертвец,
Что не возьмет земля?».
Вбивают в камни аммонал,
Могилу рыть пора,
И содрогается запал
Бикфордова шнура.
И без одежды, без белья,
Костлявый и нагой,
Ложусь в могилу эту я -
Поскольку нет другой.
Не горсть земли, а град камней
Летит в мое лицо.
Больных ночей, тревожных дней
Разорвано кольцо.
Grace

Алексей Цветков

острова
 
император наш огнеликий ши хуанди
сорок лет ревнивое сердце носил в груди
а на сорок первый в недугах врача виня
бросил заживо тиграм и звать приказал меня
я к стопам и ни жив ни мертв а он говорит
что к бессмертию путь непрост и тропа не та
гематит и золото киноварь и нефрит
он вкушал как советовал съеденный все тщета
что уже невозвратный дух норовит в полет
и гремит барабан и печаль цисяньцинь поет
 
собери говорит мой простертый торс оглядев
столько сотен юношей сколько и сотен дев
донесла до наших ушей говорит молва
что за морем бессмертные спрятаны острова
на одном из которых века обитает тот
чья нетленна плоть и алмаза тверже скелет
за мгновение он человеческий держит год
припади к стопам и вымоли нам секрет
снаряжай порезвей караван кораблей и в путь
ну а мы покуда опять наляжем на ртуть
 
поступил как велели и вечность стала ясна
с той поры как нетленный нам явь отделил от сна
а жестокому ши чтобы сердце разбить верней
мы вернули с отказом обманный корабль теней
дескать за морем только туман а спасенья ноль
и последняя жизнь растаяла в нем как воск
только известь теперь он уголь один и соль
командир терракотовых из подземелья войск
до скончания света недвижен последний полк
барабан прохудился и цисяньцинь умолк
 
вот уж третья с тех пор накатила тысяча лет
никакого в бессмертии цвета и вкуса нет
ни единой ощупи в нем ни вершка длины
даже тени смертных из вечности не видны
сквозь стеклянный воздух не полыхнет мотылек
терракотовый полк до костей пробрала зима
и земля в которую гибкий мой торс не лег
не дождавшись его постепенно мертва сама
где блуждает с посохом дух переживший мир
озирая вверху караван перелетных дыр
Kelly

Простите мне, далёкие войны, что приношу домой цветы.

Вислава Шимборска

Под одной звёздой


Прошу прощения у случая, что называю его необходимостью.
Прошу прощения у необходимости, если, однако, ошибаюсь.
Пусть не гневается счастье, что принимаю его за своё.
Пусть забудут меня умершие, что едва тлеют в памяти.
Прошу прощения у часа за упущенные секунды света.
Прошу прощения у давней любви, что новую считаю первой.
Простите мне, далёкие войны, что приношу домой цветы.
Простите, открытые раны, что уколола себе палец.
Прошу прощения у взывающих из бездны за пластинку с менуэтом.
Прошу прощения у людей на вокзале за сон в пять утра.
Прости, несбывшаяся надежда, что я иногда смеюсь.
Простите меня, пустыни, что не бегу к вам с ложкой воды.
И ты, ястреб, издавна тот же, в той самой клетке,
Уставившийся недвижно в ту же точку,
Прости мне, даже если ты-набитое чучело птицы.
Прости меня, срубленное дерево, за четыре ножки стола.
Простите, великие вопросы, за мелкие ответы.
Правда, не обращай на меня слишком пристального внимания.
Серьёзность, прояви прекраснодушие.
Потерпи, правда жизни, что я выдёргиваю нитки из твоего шлейфа.
Не вини меня, душа, что я так редко тобой обладаю.
Прости меня, всё, что я не могу быть везде.
Простите меня, все, что я не умею быть каждым и каждой.
Знаю, что пока живу, ничто меня не оправдает.
Ибо я сама себе препятствие.
Не осуждай меня, речь, что беру взаймы патетические слова
И потом стараюсь, чтобы они показались лёгкими.

Похвальное слово плохому о себе мнению.

Сарычу-мышелову не в чем себя упрекнуть,
Совестливость чужда чёрной пантере, не сомневаются в правильности
Своих действий пираньи.
Змея гремучая принимает себя без опаски, самокритичного шакала
Не бывает.
Саранча, аллигатор, трихина и пиявка живут как живут, и этим довольны.
Сто килограммов весит сердце кашалота, но если взглянуть иначе,
Оно лёгкое.
Нет ничего более животного, чем чистая совесть на третьей планете
Солнца.
Grace

Алексей Цветков

***

улитка улитка рогатый зверек
уныло ползущий по свету
летать ты им что ли давала зарок
зачем твоих крылышек нету

не дрогнет воздушных течение струй
твой чуб непослушный пригладить
а ноги хоть даже они существуй
к такому шасси не приладить

и нищий в котором ты сохнешь одна
над книжкой в жару или в стужу
сиротский твой дом без дверей и окна
с единственным лазом наружу

что пользы на мир утонувший во лжи
из маленькой пялиться жизни
другие вообще от природы бомжи
бездомные в кустике слизни

без шанса в блиндаж добежать малышам
на звук материнского клича
такое животное даже мышам
несложная к ланчу добыча

мы эвкариоты я родом из вас
присядем сестра на минуту
темнеет в орбитах от втянутых глаз
и брюхо прилипло к маршруту

давай мы своих сосвистаем скорей
сомкнетесь в ряды и споете
мы поле улиток от гор до морей
раз выхода нету в полете

не вытопчет племя подошва врага
ступайте в нору человеки
созвездий касаются наши рога
и к панцирю панцирь навеки
Kelly

Мы созданы из вещества того же, что наши сны...

ОДЕЯЛЬНАЯ СТРАНА

Лег в постель. Закутался. Согрелся.
Подавайте мне теперь сюда
Все игрушки – кубики и рельсы,
Корабли, сады и города.

Два холма – под одеялами коленки,
И простынь бушует океан.
Города и башни ставлю к стенке
На крутой подушечный курган.

По холмам двойного одеяла,
По горам подушечной страны
Оловянная пехота пробежала
И прошли индийские слоны.

Я гляжу, как ласковый хозяин,
Как хороший, добрый великан,
На равнину шерстяных окраин
И на полотняный океан.

Осип Мандельштам