July 5th, 2014

Kelly

Болгарская поэзия: Бойко Ламбовский

ГЛИНЯНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Доктор,
 с глиняным человеком
 как быть?

 Не желает учиться. Твердит,
 что глаза его
 крошатся от букв.

 А глаза его -
 две жуткие капли.

 В солдаты не взяли -
                     комиссия
                     в печали:
                     в мозгах
                     нашли
                     голубиный
                     помет.

 В шуты не сгодился даже -
                     паскудные
                     паяцы (а как же!) -
                     паяцы справа,
                     паяцы слева
                     хохочут вослед.

 С человеком из глины
 что делать,
 доктор?

 Но доктор лишь руку вскинул -
 к лицу своему.
 Обезвоженная земля - лицо его.

 Не верит доктор
 в могущество Бога.

 Не верят сильные слабым.

 Объятиям невода
 рыба не верит.

 Здоровым
 не верит больной.

 Не верит дерево
 поцелую пилы.

 Живые не верят мертвым.

 Так и в доктора не верит
 глиняный человек.

Перевел с болгарского Евгений Харитонов
Kelly

Польская поэзия: Чеслав Милош

UPADEK

Śmierć człowieka jest jak upadek państwa potężnego,
Które miało bitne armie, wodzów i proroków,
I porty bogate, i na wszystkich morzach okręty,
A teraz nie przyjdzie nikomu z pomocą, z nikim nie zawrze
przymierzy,

Bo miasta jego puste, ludność w rozproszeniu,
Oset porósł jego ziemie kiedyś dającą urodzaj,
Jego powołanie zapomniane, język utracony,
Dialekt wioski gdzieś daleko w niedostępnych górach.



ПАДЕНИЕ

Смерть человека - словно падение сильного царства,
Имевшего армию мощную, вождей и пророков,
Порты богатые, и на всех морях корабли.
А теперь не придёт оно ни к кому с помощью, ни с кем не заключит
перемирия,

Ибо пусты его города, население в рассеянии,
Осотом поросла его земля, когда-то дававшая урожай.
Забыты его повеления, язык его утрачен.
Сельский диалект ещё* где-то далеко, в недоступных горах.

Перевод Льва Бондаревского

________

* не совсем понимаю, зачем у Льва Бондаревского это "еще" появилось, в оригинале его явно нет. Да и лишнее оно, имхо.
Kelly

Андрей Товмасян

"Помню, как Андрей Товмасян играл на трубе, хорошо играл, с большим пониманием, знатоки его слушали. А стихи прочитал только сейчас. Стихи — тоже для понимающих."
Генрих Сапгир



Полковник смотрит на луну,
Он видит кратеры глухие,
И забывает он войну,
И вспоминает дни иные.
Не слышно пушек. Весел, юн,
С большой квадратной головою
И симпатичною семьею
Бежит гулять он. Сын-шалун,
Легко тусуясь меж холмами,
Жужжит от радости. Жена
Вращает нежными глазами,
Вином и водкою полна.
Ни тучки. Солнце. День такой,
Какие редко выдаются.
Вдруг все упали. Крики, вой.
Но вот опять они смеются...
Полковник смотрит на луну,
Он видит кратеры глухие,
И забывает он войну,
И вспоминает дни иные.
Kelly

Украинская поэзия: Виталий Юхименко

Не от большого ума мы здесь остаемся,
но и не от доброго сердца.
40 лет пешего хода до ближайших окрестностей.
Старики говорят, мол, станица как станица:
один помрет, другой родится,
было б где перекреститься,
а так что с нами станется.
Да и мы, кто помоложе, рук не опускаем,
работаем желваками,
живем наперебой,
а иногда еще и веселимся.
Утром, даст Бог, достроим
электрическую подстанцию.
Днем – перебьем повстанцев.
Вечером – похороним старцев.
А ночью, глядишь, потихоньку и сами того, преставимся.

5 апреля 2013


viukhimenko
Kelly

Song a Day...

The Doors


People Are Strange



People are strange when you're a stranger
Faces look ugly when you're alone
Women seem wicked when you're unwanted
Streets are uneven when you're down

When you're strange faces come out of the rain
When you're strange no one remembers your name
When you're strange, when you're strange
When you're strange


SONGWRITERS
JIM MORRISON and ROBBIE KREIGER






люди не рады
встретить бродягу
смотрят с презреньем
на чужака
женщины гонят
его как дворнягу
даже дорога
бьёт по ногам

ты чужой
слейся с дождём и с толпой
ты чужой
имя размыло водой
ты чужой
ты чужой
ты чужой

Перевод Алексея Андреева

lexa
Kelly

Мы созданы из вещества того же, что наши сны...

Наталья Горбаневская

Кто там стучится в висок, но снаружи,
рушится мой герметический череп,
через растрещины глубже и глуше
грузный паром ударяется в берег
и удаляется снова и снова,
сном или явью, явью ли, снами,
с нами отходит от брега родного
прямо на дно, под зеленое знамя.

(отрывок)
Kelly

Американская поэзия: Рид Виттемор

REED WHITTEMORE


ДЕНЬ В ИНОСТРАННОМ ЛЕГИОНЕ


В один из этих дней в Легионе,
когда все липнут к своим матрацам,
и всем невтерпеж и у всех свербеж, -
в один из этих бубонных дней,
смоченных джином и теплым пивом,
на склоне Тессалы, в тени дерев,
за металлическими стволами,
проклиная жратву, времена, страну,
проклиная пойло и легион,
сидели храбрые Ким и Бим
и остальные герои этих
фильмов, пьес и книжонок о
«нераскаянных гордых рабах пустыни».
И пока так сидели они вокруг
столов, проклиная жратву и пойло,
проклиная страну и весь Легион,
примчавшись из форта, влетает в бар
сержант с новостями, из коих этим
нераскаянным, гордым рабам пустыни
становится кое-что ясно: «Сэр!»
- «Слушаю».
- «Орды арабов, сэр,
движутся к форту через саванны».
То есть совсем как в кино.

[Читать дальше]
В кино
при появленье сержанта тотчас
начинают горланить свистки и горны,
выметая героев из душевых,
пугая лошадок, вздымая стяги,
стирая с лиц следы несолдатских
чувств, посылая авиапочтой
воздушные поцелуи, так что,
две недели спустя,
совершенно прелестная, прелестная,
в далекой Канаде
побледнеет и будет, кусая губки,
смотреть в пространство в Канаде.
В кино,
прежде, чем зритель засыплет весь
пол шелухой кукурузных зерен,
рота, построясь, умчится вдаль.
с Кимом и Бимом. В пески, в самум.
Чтоб тотчас, конечно, попасть в ловушку,
выставить двойной караул и слать
в Марракеш полумертвых курьеров, чтобы
случайно терять лошадей, жратву,
боеприпасы и воду, чтоб кто-то
наконец с бархана толкнул эту речь,
которая быстро напомнит всем
о славном имени Легиона.
Ибо эта речь – поворотный пункт.
После нее у арабов самый
жалкий вид. И вода начинает бить
из-под земли фонтаном. Лошадки
прибегают назад. И случайно кто-то
находит в пещере вагон жратвы.
И, наконец, приходят резервы
под командованием девушки из Канады.

Но на этот раз ничего из beau geste*
или из славных дел Парамаунта
предпринято не было: было слишком
жарко. Слишком ужасно жарко
для драматических действий. Весьма
жарко для Кима с Бимом,старевших
за столиком и проклинавших пойло,
клопов и орла-сержанта, поднявшего
шум, ибо он был молод,
молод и глуп, и чертовски юн
в своем хорошеньком хаки. Итак,
никто ничего не предпринял. Поскольку
все спеклись, употели и все такое.
Да, совсем ничего. Несмотря на сержанта,
который повернулся на каблуках –
миссия выполнена – и вышел топ-топ
вон из бара – настоящий колониальный солдат.
Колониальный солдат пошел на войну.

Итак, свет зажегся и раздались
аплодисменты столь странному фильму,
чья лента разорвалась в этот поздний
от Рождества Христова год.
Но, конечно, то был не фильм. И погас
совсем не проектор. И не механик
вышел из будки и канул в ночь,
оставив героев боевика
проклинать легион и туземцев – пока
с экрана маршируют язычники
и сержант щелкает, щелкает каблуками.
Что-то другое царило здесь.
Нечто более темное, что имеет
отношенье к сценариям и к искусству
и к неискусству.. Нечто такое,
что гораздо темнее, гораздо глубже,
чем любая из этих вещей. И что
коренится в Культуре… В Культуре или...

Или ни в чем не коренится.
Что это было? Одно из двух.
Или ни то, ни другое. Или
сразу все. Это было – время,
время и место. И как их винить,
сидевших за столиком и проклинавших
страну. Что они могли здесь поделать,
наблюдая, как мальчик в нарядном хаки
выходит из бара – топ-топ?.. И что
могли сказать они, дуя пиво
с джином на склоне горы Тессала?
Что могли бы они сказать?
Ибо что можно вообще сказать
после всего, что сказано? Кроме
того, что фильм кончился, вспыхнул свет.
Ибо пора было свету вспыхнуть.
И пора им было не гибнуть в пустыне,
но взбунтоваться, как то подобает
в их возрасте, против жратвы и пойла,
предоставив партеру свистеть и хлопать,
покуда теплый полночный мрак
ложится на склоны горы Тессала,
огни зажигаются и по пустыне
бродит враг, и у всех свербит.

Перевод Иосифа Бродского





Спасибо angelic_poetry за стихотворения и overtext за то, что познакомил с ее журналом.

Оказалось, у меня есть космический двойник. У нее даже девиз журнала такой же. :)