March 14th, 2014

Grace

Мы созданы из вещества того же, что наши сны...


Хорхе Луис Борхес


Синто

Убитого горем
может спасти пустяк —
малейшее отвлечение
памяти или вниманья:
вкус плода, вкус простой воды,
лицо, возвращенное сном,
первый ноябрьский жасмин,
не знающий устали компас,
книга, с потерей которой уже смирился,
сердцебиенье гекзаметра,
маленький ключ от входной двери,
запах книг и сандала,
старое название переулка,
краски географической карты, —
блеснувшая этимология,
ровно обстриженный ноготь,
позабытая дата,
бой полночных курантов
или внезапная боль.
В культе синто — восемь миллионов богов,
тайком бродящих по миру.
Эти нехитрые божества осеняют нас.
Осенят — и растают.

Перевод Бориса Дубина
Grace

Разрешите процитировать...

Василий Гроссман

 "Человек умирает...
   Потухли звезды на ночном небе,  исчез  Млечный  Путь,  погасло  солнце,
погасли Венера, Марс, Юпитер, замерли океаны, замерли миллионы листьев,  и
замер ветер, цветы потеряли  цвет  и  запах,  исчез  хлеб,  исчезли  вода,
прохлада и духота воздуха. Вселенная, существовавшая в человеке, перестала
быть.  Эта  Вселенная  поразительно  походила  на  ту,  единственную,  что
существует помимо людей. Эта Вселенная поразительно походила  на  ту,  что
продолжает отражаться в миллионах живых голов. Но эта  Вселенная  особенно
поразительна была тем, что имелось в ней нечто такое, что отличало шум  ее
океана, запах ее цветов, шорох листвы,  оттенки  ее  гранитов,  печаль  ее
осенних полей от каждой из тех, что существовали и существуют в  людях,  и
от той, что  вечно  существует  вне  людей.  В  ее  неповторимости,  в  ее
единственности душа отдельной  жизни  -  свобода.  Отражение  Вселенной  в
сознании  человека  составляет  основу  человеческой  мощи,  но  счастьем,
свободой, высшим  смыслом  жизнь  становится  лишь  тогда,  когда  человек
существует как мир, никогда никем не повторимый в  бесконечности  времени." (с)

"Жизнь и судьба"
Grace

Болгарская поэзия: Бойко Ламбовский

ГОЛОД

На рассвете они выползали - обросшие волосом
 и горбатые. Словно жуки, сжались в кучку и немо
 в небеса проскулили, сверкая оскалами волчьими;
 и пошли обезьяньей походкой по рыхлому снегу.

Шли с камнями, с дубинами. Ужас и голод дурманящий
 из-под мощных надбровий в глазницах сверкал суеверно.
 А над их головами, взамен облаков одомашненных,
 ощетинилась серая шерсть незнакомого зверя.

А над их головами лениво струился бездонного
 ледяного дыхания белый отвесный поток.
 Кто-то сытый, огромный, свирепый в своей отчужденности
 их вжимал, как лишайники, в землю холодной пятой.

Целый день бесполезно брели, пятернями корявыми
 вырывали коренья, жевали жуков и червей.
 Так велик был их голод, не ведавший голода равного,
 что один распрямился и поднял лицо свое вверх.

Как пружина из темных лучей, перед льдистою бездной
 настороженно замерли, строго и смутно страшась...
 И смотрел сквозь прорехи в разодранной шкуре небесной
 космос - их терпеливый отец - мириадами глаз.

Перевод с болгарского  Виктора Куллэ
Grace

Шведская поэзия: Карин Бойе

Ничто не может сломить

Ничто не может сломить
Постигшего древнюю мудрость:
Нет несчастья и счастья.
Есть только жизнь и смерть.


И когда ты это поймешь и не будешь гоняться за ветром,
И когда ты это поймешь и не будешь бояться бури,
Тогда приходи, чтоб меня научить еще раз:
Нет несчастья и счастья.
Есть только жизнь и смерть.


Я стала это твердить, когда страсть моя к жизни проснулась,
И кончу твердить, когда желанья иссякнут.
Тайны древних речений мы
Постигаем до самой смерти.

Перевод А. Щеглова