Log in

Dorothy Parker

Cassandra Drops Into Verse

We’d break the city’s unfeeling clutch
And back to good Mother Earth we’d go,
With Birds and blossoms and such-and-such,
And love and kisses and so-and-so.
We’d build a bungalow, white and green,
With rows of hollyhocks, all sedate.
And you’d come out on the five-eighteen
And meet me down at the garden gate.
We’d leave the city completely flat
And dwell with chickens and cows and bees,
‘Mid brooks and bowers and this and that,
And joys and blisses and those and these.
We’d greet together the golden days,
And hail the sun in the morning sky.
We’d find an Eden—to coin a phrase—
The sole inhabitants, you and I.
With sweet simplicity all our aim,
We’d fare together to start anew
In peace and quiet and what’s-its-name,
And soul communion, or what have you?
But oh, my love, if we made the flight,
I see the end of our pastoral plan . . .
Why, you’d be staying in town each night,
And I’d elope with the furnace man.



страшней всего когда бумага
и ты достал уже чернил
и слёзы подступают к горлу
но тут кончается февраль


О литературе

Fiction has two uses. Firstly, it’s a gateway drug to reading. The drive to know what happens next, to want to turn the page, the need to keep going, even if it’s hard, because someone’s in trouble and you have to know how it’s all going to end … that’s a very real drive. And it forces you to learn new words, to think new thoughts, to keep going. To discover that reading per se is pleasurable. Once you learn that, you’re on the road to reading everything. And reading is key. There were noises made briefly, a few years ago, about the idea that we were living in a post-literate world, in which the ability to make sense out of written words was somehow redundant, but those days are gone: words are more important than they ever were: we navigate the world with words, and as the world slips onto the web, we need to follow, to communicate and to comprehend what we are reading. People who cannot understand each other cannot exchange ideas, cannot communicate, and translation programs only go so far.
And the second thing fiction does is to build empathy. When you watch TV or see a film, you are looking at things happening to other people. Prose fiction is something you build up from 26 letters and a handful of punctuation marks, and you, and you alone, using your imagination, create a world and people it and look out through other eyes. You get to feel things, visit places and worlds you would never otherwise know. You learn that everyone else out there is a me, as well. You’re being someone else, and when you return to your own world, you’re going to be slightly changed.

Empathy is a tool for building people into groups, for allowing us to function as more than self-obsessed individuals.

You’re also finding out something as you read vitally important for making your way in the world. And it’s this:

The world doesn’t have to be like this. Things can be different.

Neil Gaiman

"Why our future depends on libraries, reading and daydreaming"
Van Gogh wrote to his brother Theo: “Just think of that; isn’t it almost a new religion that these Japanese teach us, who are so simple and live in nature as if they themselves were flowers?”

Song a Day

Parov Stelar

Chambermaid Swing


“In my younger and more vulnerable years my father gave me some advice that I’ve been turning over in my mind ever since.
“Whenever you feel like criticizing any one,” he told me, “just remember that all the people in this world haven’t had the advantages that you’ve had.”
“The Great Gatsby”

F. Scott Fitzgerald

Остап Сливиньский



Таке поколювання,
ніби теплий фаянс
береш перемерзлою рукою,

або тіло, затерпле зі сну,
переходить кімнату,
ще трохи кульгаве
і всміхнене.

Таке поколювання,
як тоді, коли батька
чомусь не голили вже кілька діб,
а він лежав,
солоний і перегрітий камінь,
і обіймав нас по черзі.

Таке поколювання, ніби
довго несеш ялинку крізь туге
від морозу повітря,
і знаєш, що хтось,
між людей,
вколисаних Найсвятішою Звісткою,
все ж чекає, не спить.


не обіцяє, не виправдовує,
не переконує, не слугує доказом,
не відвертає війну.
Хай іде.
Хай іде до цивільних,
хай іде до старих і дітей.
Хай іде до тварин.
Ще розплачеться в укритті.
Ще зрадить паспортні імена.
Ми покличемо, коли налаштуємо
Коли запрацює наша радіостанція.
А доти
нам потрібні досвідчені фахівці,
чоловіки і жінки.
Це все.



По лицу зимы бегут ночные тени
по лицу зимы скребут широкие лопаты
пробегают утренние дети
над лицом зимы голубой океан неба

Таня Скарынкина

Song a Night

The xx

О поэзии

Прелестная сцена: готовясь к решительному свиданию с самозванцем, Марина советуется со своей горничной Рузей, какие надеть драгоценности.
«Ну что ж? Готово ли? Нельзя ли поспешить?» – «Позвольте, наперед решите выбор трудный: что вы наденете, жемчужную ли нить иль полумесяц изумрудный?» – «Алмазный мой венец». – «Прекрасно! Помните? Его вы надевали, когда изволили вы ездить во дворец. На бале, говорят, как солнце вы блистали. Мужчины ахали, красавицы шептали… В то время, кажется, вас видел в первый раз Хоткевич молодой, что после застрелился. А точно, говорят: на вас кто ни взглянул, тот и влюбился». – «Нельзя ли поскорей»…
Нет, Марине не до воспоминаний, она торопится. Отвергнута жемчужная нить, отвергнут изумрудный полумесяц. Всего не наденешь. Гений должен уметь ограничивать себя, а главное, уметь выбирать. Выбор – это душа поэзии.

"Алмазный мой венец"

Валентин Катаев



Latest Month

April 2017



RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Terri McAllister